![«Артдокфест»](https://meduza.io/impro/FxfZq_1_1blwspifix8r_YoZXNsAAryMXOOzuQyvxiQ/resizing_type:fit/width:0/height:0/enlarge:1/quality:80/aHR0cHM6Ly9tZWR1/emEuaW8vaW1hZ2Uv/YXR0YWNobWVudHMv/aW1hZ2VzLzAwOC83/NzcvOTk3L2xhcmdl/L3AyOHh0OUktRnhj/QTRlcmZZdGpwdXcu/anBn.webp)
«Восточный фронт» — документальный фильм Виталия Манского и Евгения Титаренко, снятый на передовой Самая сильная картина Берлинале о войне в Украине
Берлинский кинофестиваль 2023 года пришелся на годовщину войны в Украине. 24 февраля здесь показали самый сильный фильм программы, посвященный главной теме года, — «Восточный фронт» Виталия Манского и Евгения Титаренко. Два документалиста рассказывают о том, что происходит на фронте и за его пределами. Фильм также вошел в программу кинофестиваля Artdocfest/Riga, где его можно будет увидеть (в России в этом году фестиваля не будет). Кинокритик Антон Долин — о том, как авторы погружают зрителя в ужасы войны.
Предупреждение. В этом тексте дважды употребляется матерное слово. Если для вас это неприемлемо, пожалуйста, не читайте эту статью.
У этого фильма два автора. Виталий Манский — маститый документалист, лауреат и участник фестивалей, глава «Артдокфеста», уроженец Львова, многие годы живший в Москве, а в последние годы переехавший в Ригу. И Евгений Титаренко, позывной Режик (то есть режиссер), — одессит, кинопродюсер и преподаватель, ушедший на фронт в 2014-м и снимающий там кино, но одновременно работающий в составе медицинской бригады добровольческого батальона «Госпитальеры». Манский с оператором Иваном Фомиченко снимал на Западной Украине — в деревне, куда эвакуированы близкие Титаренко и его боевых товарищей. Туда бойцы приезжают на несколько дней для короткой передышки, на крестины девятимесячного ребенка одного из них. Титаренко снимал непосредственно во время боевых действий, в самом пекле. Шокирующий с первого до последнего кадра контраст двух реальностей — нить накала «Восточного фронта».
Берлинале заявил войну в Украине как лейтмотив. Причина — не только в политической реальности, от которой невозможно отвернуться. Война диктует кинематографу свои законы, буквально требует изобретения нового языка. Фестиваль оказывается на передовой этого напряженного и болезненного поиска.
Режиссеры предлагают разные взгляды на трагедию. Шон Пенн в «Суперсиле» персонифицирует повседневный героизм украинцев в фигуре Владимира Зеленского, эмоционально и по-голливудски увлекательно рассказывая невероятную историю его личной трансформации. Поляки Петр Павлус и Томаш Вольски в картине с нарочито нейтральным названием «В Украине» предлагают иной путь — дистанцирование, наблюдение статичной камеры за живыми картинами войны, от руин разрушенных многоэтажек до раздачи обедов и лекарств, от портретов бездомных животных до будней солдат. Это в самом деле документ.
Фильм Манского и Титаренко — самый сильный и вместе с тем новаторский: в нем стерта, казалось, неизбежная дистанция между режиссером (по меньшей мере одним из них) и материалом. Нынешняя война — вероятно, самая задокументированная в истории, кинематографичность стала ее неотъемлемой чертой. Именно этот феномен исследует и использует «Восточный фронт», в котором Режик — одновременно создатель фильма и его центральный герой.
Мы проживаем страшные и трагические события вместе с персонажами. Оторваться от экрана невозможно с первой же сцены — автомобиль с тяжело раненным мчится через перегороженные улицы большого города. Одни пытаются откачать умирающего, другие наперебой помогают водителю найти кратчайший путь к госпиталю. Зрителю не оставляют роскоши отстранения, он оказывается в эпицентре драмы.
Однако «Восточный фронт» — не фильм ужасов. Его композиция и монтаж устроены как сложная операция по возвращению пациента к жизни. Картина чередует не только методы съемки (умиротворенные и статичные кадры в тылу, эффект максимальной вовлеченности и постоянного движения на фронте), но и жанры. В ней найдется место комедии, мелодраме и триллеру, репортажность будет уравновешена политической аналитикой в застольных беседах. Мелькнет даже вестерн — неожиданно поможет старая мелодия Эннио Морриконе, услышанная солдатами по радио. Преобладающим и скрепляющим останется жанр бадди-муви — это фильм о мушкетерском братстве, кажущемся спасительным даже в кромешной мгле.
Беспросветную тьму освещают мирные эпизоды — иначе как идиллическими их не назовешь. Тихое течение речки, на берегу которой друзья вспоминают, как решили отправиться на эту войну. Пейзаж с затянувшимся на долгие часы застольем, склонившие головы подсолнухи. Торжественный ритуал в деревенской церкви, ангельского вида младенец. Изобразительно все это укладывается в канон народного наивного искусства, как и памятник защитникам свободы Украины в той же деревне или икона с крещением казаков на церковной стене.
«Артдокфест»
Военные сцены, перемежающие мирные, подтверждают точный выбор персонажей, с их будничной отвагой, непоколебимой здравостью, грубоватым юмором. «Хуй сдадимся, хуй продадимся», — представляется зрителю один из них в начале. «Плохо, что не все живы, но и хорошо, что мы живы», — резюмирует суть происходящего другой.
Скорая помощь связывает фрагментарное повествование, позволяя увидеть войну с различных ракурсов. Девочка с розовым рюкзачком тихо идет за военными, несущими к машине ее раненую маму. Солдат проводит экскурсию по пустому окопу противника, рассматривая брошенную экипировку, посуду, книги, шоколад горький «Офицерский». В кадр попадает стиральная машина, ставшая одним из символов этой войны, — белое пятно, сюрреалистически воткнутое посреди поля. Идет по дороге колонна трофейной техники с «зетами». Военный убивает спятившую от пережитого собаку. Но другие собаки и коты спасены в обстоятельствах, когда даже у людей шансы на выживание кажутся исчезающе низкими.
Соавторы говорят друг с другом. Старший спрашивает младшего, как тот видит финал — нет, не войны, но фильма. Обсуждается три версии: концовка реалистическая, придуманная (если кино было бы игровым) и фантастическая. Но боевые действия к моменту разговора идут только полгода, а мировая премьера «Восточного фронта» приходится на годовщину вторжения. До финала далеко. Поэтому на титрах в конце единственное, что мы слышим, — человеческое дыхание. Кино закончено, жизнь — вопреки смерти — продолжается.
Антон Долин