![](https://meduza.io/impro/50ODF_7V9-6AiwonYAc51KnDroykFQYpValL3pCCBPA/resizing_type:fit/width:1200/height:0/enlarge:0/quality:95/aHR0cHM6Ly9tZWR1/emEuaW8vaW1hZ2Uv/YXR0YWNobWVudHMv/aW1hZ2VzLzAwOS8w/MzAvMzE1L29yaWdp/bmFsL3RrZ3dqMmN4/TG5NMU92WWpfYXFl/Y0EucG5n.webp)
Закатают всех Кремль перешел к массовому преследованию несогласных — и очень хочет, чтобы этому никто не мешал. «Медуза» рассказывает, как власти пытаются разгромить адвокатуру
Адвокат Мария Эйсмонт — хрупкая, в темно-синем платье, рыжие кудри перехвачены заколкой — стоит рядом с «аквариумом» в зале Московского городского суда. За стеклом — ее подзащитный, политик и журналист Владимир Кара-Мурза.
Его арестовали в апреле 2022 года. Сначала по статье о «неповиновении» полиции на 15 суток — за то, что при виде полицейских якобы «изменил траекторию движения и ускорил шаг». Потом, пока Кара-Мурза был под арестом, завели уголовное дело о «фейках» — за то, что, выступая в палате представителей штата Аризона в США, он рассказывал, как Россия обстреливает роддома, больницы и школы в Украине.
В июле 2022-го Кара-Мурзу обвинили еще по одной уголовной статье — об «осуществлении деятельности нежелательной организации» — за работу с фондом Free Russia Foundation. А в октябре он стал фигурантом дела о «государственной измене».
На оглашение приговора в середине апреля 2023 года в зал суда пустили только мать Владимира — Елену Гордон. Остальным места не нашлось: скамьи заняли практиканты одного из юридических вузов (где именно они учатся, неизвестно). Многие из них о деле Кара-Мурзы раньше не слышали.
Когда судья Сергей Подопригоров зачитывает: «Назначить Кара-Мурзе окончательное наказание… в виде лишения свободы сроком на 25 лет», Кара-Мурза и Эйсмонт переглядываются. Политик весело подмигивает.
За время заключения в изоляторе «Водник» он потерял больше 20 килограмм, у него диагностировали полиневропатию ног (вероятное последствие двух пережитых еще на свободе отравлений). И хотя диагноз входит в список заболеваний, с которыми в России нельзя держать людей под стражей, суд отправил Кара-Мурзу в колонию строгого режима.
История Владимира Кара-Мурзы
После приговора, стоя на ступеньках суда в окружении журналистов, Мария Эйсмонт напоминает, что Кара-Мурзе дали максимально возможный по закону срок. «Смягчающие обстоятельства» — то, что политик не судим и у него трое детей, — тоже оставили без внимания.
«Это страшная, но высокая оценка работы Владимира как политика, как гражданина. Он так этот приговор и воспринимает», — говорит адвокат.
Эйсмонт добавляет — несмотря на то, что оппозиционер встретил решение суда с улыбкой, он тяжело переживает разлуку с семьей: «За весь этот год ему ни разу не дали позвонить детям».
Перед камерами Эйсмонт стоит одна, хотя у Кара-Мурзы есть еще один защитник — Вадим Прохоров. Незадолго до приговора он уехал из России. Это решение, как рассказал Прохоров «Медузе», было вынужденным: на заседаниях гособвинитель Борис Локтионов и судья Подопригоров угрожали ему лишением адвокатского статуса и уголовным делом.
Мария Эйсмонт после приговора Владимиру Кара-Мурзе. 17 апреля 2023 года
Юрий Кочетков / EPA / Scanpix / LETA
Адвокаты в России и раньше сталкивались с давлением и преследованием. Их привлекали к дисциплинарной ответственности, лишали возможности работать, выгоняли с обысков у доверителей; на них заводили уголовные дела; их убивали.
Война обострила ситуацию, считает Вадим Прохоров. «К сожалению, этот процесс не останавливается, — говорит он. — Атака на адвокатов будет продолжаться».
Эйсмонт с такой оценкой не совсем согласна. Она считает, что полноценная «кампания против адвокатов» еще впереди: «Но безусловно, она будет. И, думаю, „закатают“ всех».
Впрочем, сама Эйсмонт остается в России и не принимает никаких особых мер предосторожности. «Это, в общем-то, бесполезно, — объясняет она изданию „Берег“. — Не существует поведения, которое гарантирует тебе безопасность. Захотят посадить — посадят. Захотят убить — убьют».
«Надо жить одним днем, — убеждена Эйсмонт. — Как в концлагерях люди выживали? Все цитируют Франкла. „Сначала сломались те, кто думал, что это все быстро закончится. Потом — те, кто не верил, что это когда-то закончится. Выжили те, кто сфокусировался на своих делах, без ожиданий того, что еще может случиться“».
Черные годы
Спустя три месяца после начала полномасштабной войны, 20 мая 2022 года, российская Федеральная палата адвокатов (ФПА) с размахом отмечала 20-летний юбилей закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре».
Больше 160 юристов из разных регионов собрались в пятизвездочном отеле «международного класса» Moscow Country Club Golf Resort, расположенном в подмосковном Нахабине, чтобы поговорить об «истории и современности» российской адвокатуры.
Обращаясь к коллегам со сцены, тогдашний президент ФПА заслуженный юрист РФ Юрий Пилипенко охарактеризовал последние 20 лет так: «Что бы там ни говорили, мне кажется, что мы с вами пережили золотой век российской адвокатуры».
Этой мыслью Пилипенко поделился не впервые, но на этот раз — видимо, чтобы не оставить шанса «скептикам, которые скажут, что это не совсем так», — юрист добавил: «Как говорят люди, пожившие больше меня: „Бывало и хуже“… Бывало и хуже!»
Федеральная палата адвокатов
Общепринятая оценка российских правоведов отличается от позиции Пилипенко. Согласно этому представлению, золотой век адвокатуры продлился 53 года — с появления в Российской империи сословия присяжных поверенных в 1864-м и до революции 1917-го. Речи юриста Федора Плевако, работавшего в те годы, стали образцом судебного ораторского искусства.
«Это эпоха признания выдающейся роли адвокатуры в правосудии и в общественной жизни. В ту пору адвокаты лидировали не только в судах, но и во влиятельных общественных организациях, в демократических партиях и в Государственной думе», — писал позже адвокат и диссидент Борис Золотухин.
Первые 40 лет после большевистской революции, по оценке Золотухина, стали, напротив, «черными годами профессии, временем ее унижения государством». Автор просветительского проекта «Защитники, которых никто не защитил» Дмитрий Шабельников отследил судьбу 400 московских адвокатов того времени (их общее количество неизвестно) и выяснил, что больше половины из них оказались расстреляны или погибли в тюрьмах до вынесения приговора. Остальных приговорили к ссылке или отправили в лагеря.
На месте фактически уничтоженного сословия присяжных поверенных возникла «советская адвокатура». Ее роль, писал Золотухин, свелась к тому, чтобы в суде «раболепно поддакивать обвинению». А само слово «адвокат» получило «презрительный оттенок и чаще всего употреблялось с прилагательными „непрошеный“, „незадачливый“, „самозваный“».
Речи адвокатов, в которых порицались не подсудимые, а тоталитарное государство, зазвучали в судах только в конце 1960-х. Дина Каминская, Софья Каллистратова и разделявшие их взгляды коллеги не только брались за защиту «инакомыслящих», но и требовали их оправдания. Советские власти воспринимали это как «неправильное поведение»: на адвокатов заводили уголовные дела, их вынуждали уйти из профессии или уехать из страны.
В 1968 году Бориса Золотухина исключили из адвокатской коллегии за речь в защиту журналиста Александра Гинзбурга. Двумя годами ранее Гинзбург в ответ на приговор писателям Андрею Синявскому и Юлию Даниэлю составил сборник «Белая книга», в котором рассказал о судебном процессе. Один из экземпляров Гинзбург принес в приемную КГБ с предложением обменять публикацию книги на досрочное освобождение писателей. За это его осудили по статье об «антисоветской деятельности и пропаганде» на пять лет лагерей. Борис Золотухин обратился к суду:
Гинзбург считал приговор [по делу Синявского и Даниэля] неверным… Как должен поступить гражданин, который так считает? Он может отнестись к этому с полным безразличием, или это может вызвать у него общественную реакцию.
Гражданин может безразлично смотреть, как под конвоем уводят невинного человека, и может вступиться за этого человека. Я не знаю, какое поведение покажется суду предпочтительнее. Но я думаю, что поведение неравнодушного более гражданственно.
Дину Каминскую в 1971 году лишили возможности защищать фигурантов политических дел за то, что, представляя в суде активистов крымско-татарского движения Мустафу Джемилева и Илью Габая (оба обвинялись в «распространении заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй»), адвокат «не выявила свою гражданскую позицию и не осудила взглядов своих подзащитных».
Спустя шесть лет — после обысков, многочисленных допросов и угрозы возбуждения уголовного дела — Каминская вместе с мужем Константином Симисом была вынуждена эмигрировать в США.
Софья Каллистратова, неоднократно участвовавшая в политических процессах, в 1981 году сама стала фигурантом уголовного дела: КГБ обвинил ее в «распространении заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». Поводом стали статьи адвоката о противоречиях в советских законах, процессуальных нарушениях, злоупотреблениях в психиатрии и других проблемах СССР. В квартире Каллистратовой, а также у ее родственников и друзей многократно проводили обыски.
Только в 1984-м дело против нее прекратили в связи с ее возрастом (адвокату тогда было 77 лет) и состоянием здоровья. Спустя четыре года Софья Каллистратова добилась пересмотра этого постановления и полного прекращения преследования «за отсутствием состава преступления».
Ситуация начала улучшаться в конце 1980-х, но настоящие перемены произошли только с распадом СССР. «Я помню наши суды в 1990-е, — говорит „Медузе“ адвокат Иван Павлов, специализирующийся на делах о госизмене и шпионаже. — Нельзя сказать, что они были полностью независимые и выносили [все] решения в соответствии с законом. Но на направление развития судебной системы мы все-таки смотрели с большим оптимизмом, надеждой».
В октябре 1991 года Верховный совет РСФСР принял концепцию судебной реформы. Предполагалось, что она решит все проблемы советской системы: судьи станут независимыми, судебный процесс — по-настоящему состязательным, а стороны в нем — равными. Планировалось возродить суд присяжных, а также сформировать механизм проверки законов на их соответствие Конституции (эта роль отводилась Конституционному суду).
Многие меры так и остались на бумаге. А другие, хоть и воплотились, впоследствии были или отменены, или просто игнорировались.
«К сожалению, никто не пытался всерьез эту систему перестроить. Люди думали, как деньги зарабатывать. Советский Союз прекратил существование, а в судах и тюрьмах такое ощущение, что только флаги поменяли. Люди, которые там работали, там же и остались. Ничего у них в сознании не поменялось», — считает московский адвокат Кирилл, попросивший «Медузу» об анонимности.
«Не было работы над ошибками, — заочно соглашается с ним Вадим Прохоров. — Косметический ремонт сделали, но самого главного не сделали — судебной реформы не произошло. Суды не стали реально независимыми».
Прохоров не преувеличивает. Уже в 2001 году вступили в силу поправки, за которые отвечала рабочая группа под руководством заместителя главы администрации президента Дмитрия Козака. Для судей, которых раньше назначали пожизненно, ввели предельный возраст выхода в отставку — 65 лет. Кроме того, теперь судей могли лишить полномочий и за «дисциплинарный проступок» (например, нарушение Кодекса судейской этики).
«На замену реально независимым людям в судейском корпусе пришли послушные исполнители», — говорит адвокат Иван Павлов — и перечисляет: бывшие помощники судей, секретари судебных заседаний, работники прокуратуры и следственных органов.
«Мы наблюдали, как судебная система развернулась на 180 градусов, — добавляет адвокат. — И поскольку это было движением государства, это отразилось и на адвокатуре. Она стала развиваться, на мой взгляд, в негативном направлении».
Закон «Об адвокатской деятельности», 20-летний юбилей которого в прошлом мае отметила Федеральная палата адвокатов, удалось принять только в 2002-м (до этого адвокаты работали по советскому положению 1980 года). Причиной промедления, как считается, были разногласия адвокатов и экспертов «практически по каждому вопросу, связанному с профессией». Несмотря на трудности, этот закон тогда называли «прорывным», но теперь с этой оценкой согласны далеко не все собеседники «Медузы».
«Он перетащил совершенно недемократичный скелет советской адвокатуры в шаблон адвокатуры новой России. Все негативное, что сейчас происходит в адвокатуре, — следствие тех норм», — убежден Иван Павлов.
Главная претензия: закон позволил сложиться ситуации, когда адвокатскими палатами на протяжении десятилетий руководят «одни и те же люди». Во главе каждой палаты стоит совет из 15 человек. Каждые два года он обновляется на треть. При этом кандидатов на выбывание предлагает президент палаты — так же как и тех, кто их заменит. Члены совета, в свою очередь, выбирают президента на четыре года. Пост он может занимать два срока, но на самом деле это не предел.
«Чтобы все выглядело более-менее законно, придумали такую штуку: совет выбирает другого человека. Через день или неделю он говорит: „Что-то у меня живот болит, не хочу быть президентом“. И возвращается тот, кто был до него», — рассказывает «Медузе» адвокат Кирилл, попросивший об анонимности.
«В итоге, — добавляет он, — это не Путин [и Медведев], а адвокаты первыми стали совершать рокировки».
Защитники и законники
«Россия без Путина!» «Долой власть чекистов!» «Россия будет свободной!» — скандировала толпа на Чистопрудном бульваре в начале декабря 2011 года.
На протесты против фальсификации думских выборов, по оценкам полиции, вышли около двух тысяч человек. Организаторы (движение «Солидарность») заявили о почти десяти тысячах участников.
«Они могут смеяться в своем зомбоящике, они могут называть нас микроблогерами или сетевыми хомячками. Я — сетевой хомячок, и я перегрызу глотку этим скотам», — говорил со сцены оппозиционер Алексей Навальный.
NevexTV
Политика задержали уже после митинга, когда протестующие отправились к зданию Центризбиркома (до него они так и не дошли). Всего в автозаках в тот вечер оказались больше 200 человек.
С акции на Чистых прудах началось знаменитое «белоленточное» протестное движение, позже названное «снежной революцией» — хотя самой революции так и не случилось. Закончились те протесты, которые в новейшей истории России считаются наиболее массовыми и яркими, имитацией политических реформ, а затем — новыми репрессивными законами (например, об «иностранных агентах» и «нежелательных» организациях) и уголовными делами.
«Мне стали звонить родители ребят, которых задержали на Чистых прудах. [Вскоре] у моих друзей и знакомых начались обыски, допросы в Следственном комитете», — вспоминает московский адвокат Михаил Бирюков.
Когда-то Бирюков 13 лет проработал в советской прокуратуре — сначала следователем в Сокольническом районе, затем научным сотрудником Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности. Стать адвокатом он решил в 1993-м — и долгое время занимался в основном делами об экономических преступлениях. Взявшись за защиту протестующих и фигурантов политических дел, он, однако, больше «эту тему не оставлял».
Сегодня Михаил Бирюков — один из самых известных российских адвокатов, занимающихся такими делами. В числе его доверителей — активист Константин Котов, осужденный в 2019 году по «дадинской» статье, участники и сторонники движения «Весна», сотрудники «Мемориала» и политик Илья Яшин.
Илья Яшин и Михаил Бирюков в Хамовническом районном суде Москвы. 28 июня 2022 года
Александр Земляниченко / AP / Scanpix / LETA
Сотрудничает Бирюков и с правозащитным проектом «ОВД-Инфо», появившимся во время протестов 2011–2012 годов. Себя он при этом правозащитником не считает: «Это постоянная путаница. Нас даже сотрудники правоохранительных органов называют правозащитниками… Дело в том, что это разные специальности. Правозащитники — особая категория людей. Иногда это юристы, а иногда не юристы, которые занимаются защитой прав человека, это основное направление их деятельности».
Бирюков тем не менее добавляет, что защита прав человека — обязанность любого адвоката. Он должен «выступать оппонентом государственных органов», то есть прокуратуры и Следственного комитета. Юрист с сожалением отмечает, что для многих коллег это неочевидно — для них государственные интересы оказываются на первом месте: «Да, их учитывает каждый гражданин страны, это несомненно. Но ставить интересы государства превыше интересов граждан для адвоката — это нонсенс».
«Каждому адвокату известно, что есть законы правовые и неправовые, противоречащие Конституции и общепризнанным нормам международного гуманитарного права. Но пока закон не отменен или не признан неконституционным, он подлежит применению», — не соглашается в разговоре с «Медузой» заслуженный юрист России (и один самых известных адвокатов в стране) Генри Резник. Он добавляет: «Адвокат, ограничивающийся позицией, что закон неправильный и только поэтому доверитель подлежит оправданию, по сути, оставляет его без защиты».
Существует два основных подхода к пониманию права. Позитивистский, возникший одновременно с римским правом, и естественно-правовой (его зачатки прослеживаются в греческой философии, где под правом понимали нечто «божественное» и «справедливое»).
Разницу между ними адвокат Дмитрий Захватов объясняет в разговоре с «Медузой» так: сторонники естественно-правовой доктрины исходят из того, что у каждого человека есть права от рождения, а потому основой для разрешения каких-либо споров должна быть справедливость, возведенная в закон; позитивисты же понимают под правом то, что написано в законах, то есть право исходит исключительно от государства.
«Завтра какой-нибудь государь напишет, что нельзя сидеть на зеленых табуретках. И будет можно за такое подвергнуть штрафу или телесному наказанию, хотя никто не пострадал: ни вы, ни табуретка», — иронизирует адвокат.
До середины XX века в большинстве стран преобладал позитивистский взгляд на право. Это изменил Нюрнбергский процесс над военными преступниками нацистской Германии.
«Подсудимые говорили, что не отклонялись от исполнения нацистских законов, которые были в Третьем рейхе, а значит, судить их на специально созданном трибунале по процедуре, разработанной ad hoc уже после совершения инкриминируемых им деяний, — абсурд», — рассказывает Дмитрий Захватов. В итоге их осудили на основе принципа, предложенного немецким философом права и министром юстиции Веймарской республики Густавом Радбрухом: согласно ему, исполнение национального законодательства не исключает ответственности за преступления, посягающие на права и свободы человека.
После приговора СССР, напоминает Захватов, подписал ряд международных соглашений (например, Всеобщую декларацию прав человека, а затем — Хельсинкские соглашения), в которых обязался соблюдать права человека. Как эти обязательства в действительности реализовывались, хорошо известно (примеры: 1, 2, 3).
В современной России, напоминает Дмитрий Захватов, чтобы заниматься уголовными делами, необходимо иметь адвокатский статус. Для юристов, специализирующихся на гражданском праве, это необязательно — и они предпочитают «не обременять себя ненужным контролем со стороны адвокатского сообщества». Как результат, продолжает Захватов, среди адвокатов много бывших следователей, оперативников и судей.
«В кабинетах прокуратур, следственных органов и оперативных служб — огромное количество календарей и сувенирной продукции, на которых всячески подчеркивается преемственность этих служб от предшественников из 1930-х годов. Иными словами, сотрудники этих ведомств посткоммунистической России ассоциируют себя с тоталитарной, абсолютно фашистской, кровавой советской диктатурой», — рассказывает Захватов. Он убежден: «К сожалению, абсолютное большинство [из них] — люди с позитивистским правосознанием».
«Адвокатура стала мешать авторитарному режиму, укрепляющемуся в достижении его целей», — уверен юрист и правозащитник Юрий Шмидт. Его слова приводятся в докладе «Адвокатура под ударом: насилие, преследования и внутренние конфликты», который вышел в 2019 году при участии международной правозащитной группы «Агора».
Автор доклада Александр Попков много лет работал следователем военной прокуратуры. А в 2011-м, спустя всего год после увольнения со службы, помогал организовывать протесты против фальсификации выборов в Сочи.
«В те годы все было „травоядно“, без серьезных эксцессов, но периодически нас [протестующих] задерживали, — вспоминает Попков в разговоре с „Медузой“. — Поскольку у меня было юридическое образование, я стал помогать задержанным. В итоге понял, что организаторов митингов у нас в городе достаточно, а адвокатов, которые готовы нас защищать, — нет».
Получив в 2012-м адвокатский статус, Александр Попков, как и многие бывшие сотрудники органов, был убежден: он сможет разгромить любое дело. Тем не менее Попков ошибался: «Пришел, проиграл, написал жалобы, опять все проиграл. Один адреналин».
Ощущение, что «адвокатура под ударом», возникло у Александра Попкова спустя несколько лет, когда его коллег «начали безнаказанно избивать». «Адвокатов и раньше избивали, убивали, но это делали какие-то преступные элементы, — объясняет он. — А вот чтобы этим занимались безнаказанно правоохранители — это возникло уже в десятые годы».
Вот два примера из доклада Попкова:
- Дважды, в 2015 и 2016 годах, приставы в московских судах «носили на руках» адвоката Дмитрия Сотникова за слишком рьяное отстаивание прав доверителей и требование предоставить постановление об удалении [из зала заседания].
- 7 июня 2017 года в Ленинском суде Оренбурга [адвоката Оксану Кебайер] схватил и прижал к стене судебный пристав, требуя остаться до окончания «исполнительных действий». Когда адвокат позже потребовала возбудить уголовное дело в отношении ретивого сотрудника, тот обвинил женщину в насилии, что она выбила у него телефон и, будучи почти на 25 сантиметров ниже, нанесла удар кулаком в лицо. Кровоподтек якобы рассосался за два дня, видеокамеры в суде в этот день оказались по обыкновению выключенными. <…> В январе этого года [2019-го] тот же Ленинский суд Оренбурга признал Кебайер виновной по ст. 318 ч. 1 УК РФ, назначив ей штраф в размере 70 тысяч рублей. Апелляционная инстанция оставила приговор в силе. Добиться возбуждения уголовного дела в отношении пристава адвокату так и не удалось.
В докладе Попков также указывал: с конца 1990-х и по 2018 год в РФ погибли более 300 адвокатов; отношение силовиков к адвокатам становится «все более бесцеремонным»; ответственность за незаконное применение насилия часто ложится на самих пострадавших адвокатов. Кроме того, рассуждал Попков, насилию над адвокатами способствуют сами судьи: они выносят решение об удалении защитников из зала заседания и в большинстве случае согласовывают обыски у адвокатов дома или на работе (нередко это приводит к нарушению адвокатской тайны).
Александр Попков уверен, описанные им четыре года назад тенденции «получили развитие»: «Адвокаты боятся, адвокаты молчат. У каждого свой заработок, зачем его терять? А тем, кто высовывается выше уровня, отрезают лишние части тела (то есть заставляют замолчать, — прим. „Медузы“)».
С тем, что быть адвокатом в России становится только сложнее, согласен и Михаил Бирюков. Он вспоминает, какие наставления получал от начальства в годы работы следователем: «В твоем деле будет адвокат такой-то, у него кличка Бульдог. Если ты допустишь в процессе нарушение, он сразу отобьет телеграмму генеральному прокурору. Так что смотри у меня, чтобы все было чисто!»
Сейчас представить ситуацию, в которой адвокат может напугать следователей, очень сложно, уверен Бирюков. «В той или иной форме адвокат в нашей стране всегда работает в ситуации, когда может стать объектом неправомерных действий, неадекватных реакций, — добавляет он. — Это та реальность, с которой мы сталкиваемся постоянно».
Украине — мир. России — вменяемость
Судья Сергей Хомяков не сомневался: обвиняемого необходимо арестовать.
Вернувшись из совещательной комнаты в зал Черемушкинского районного суда Москвы, он напомнил собравшимся, что в «аквариуме» находится далеко не обычный гражданин. Он знает тонкости правоохранительной системы, а значит, может скрыться или даже «продолжить преступную деятельность», пояснил судья. Ведь высокий седой мужчина в стеклянной клетке — успешный адвокат.
Адвокат Дмитрий Талантов во время заседания в Черемушкинском районном суде Москвы. 29 июня 2022 года
Пресс-служба Черемушкинского суда
Президент адвокатской палаты Удмуртии Дмитрий Талантов стал обвиняемым из-за поста в фейсбуке. В начале апреля 2022-го Талантов репостнул фотографию протестующего, который стоял на Красной площади с плакатом: «Украине — мир. России — вменяемость, ужас, стыд, покаяние. Путину — ад».
Адвокат добавил свою подпись:
А как по-другому после фотографий и видео от Харькова, Мариуполя, Ирпени, Бучи??? Это уже не фашизм — это крайние нацистские практики!
Если после этого большинство из моих соотечественников будут поддерживать убийцу Пу и его шоблу — я лично отказываюсь признавать их за людей. У людей есть свойство сострадания. А эти — просто тупая и злобная мразь.
Спустя два с половиной месяца в Ижевске прошли обыски сразу по нескольким адресам: дома у Дмитрия Талантова, у его родственников и в офисе адвокатской палаты. Тем же вечером после допроса в СК адвоката этапировали в Москву, а на следующий день взяли под стражу. По обвинению в распространении «фейков» о российской армии (пункт «д» части 2 статьи 207.3 УК) ему грозит до 10 лет лишения свободы.
«Я поздравляю себя, я поздравляю коллег. Наконец адвокатская деятельность приравнена к курсам повышения преступной квалификации» — так отреагировал сам адвокат на слова судьи Хомякова в дневнике, переданном из СИЗО журналистам «Новой газеты Европа».
«Человек он достаточно прямой, жесткий. Требовательный к себе и окружающим. Очень трудолюбивый. Впечатление, что может работать больше, чем 24 часа в сутки», — описывает Талантова его коллега, попросивший об анонимности.
До ареста адвокат в основном занимался делами, связанными с экономическими преступлениями. Однако в августе 2021-го стал одним из защитников журналиста Ивана Сафронова, обвиненного в «госизмене». Вступить в дело Талантову предложить его друг Иван Павлов, также защищающий журналиста.
Ивана Сафронова — бывшего журналиста «Коммерсанта» и «Ведомостей», советника главы «Роскосмоса» — арестовали в июле 2020 года. По версии ФСБ, в 2015-м Сафронов передал информацию о российских войсках в Сирии политологу Демури Воронину, имеющему гражданство РФ и ФРГ. В 2017-м журналист якобы сообщил секретную информацию спецслужбам Чехии через своего друга Мартина Ларыша.
Сафронов вину в «госизмене» не признал. Защита и коллеги связывали преследование журналиста с его работой. Следователи это отрицали — в то же время они предлагали Сафронову заключить досудебное соглашение в обмен на раскрытие журналистских источников.
Как и другие дела о госизмене, судебный процесс над Сафроновым проходил в закрытом режиме. Адвокатам журналиста всячески препятствовали рассказывать о нем. Тем не менее в августе 2022 года издание «Проект» изучило документы по делу Сафронова и пришло к выводу, что большинство доводов следствия несостоятельны. Кроме того, журналистам удалось найти в открытом доступе почти все «секретные» сведения, которые Сафронов якобы передал сотрудникам западных спецслужб.
В сентябре 2022-го Мосгорсуд приговорил Ивана Сафронова к 22 годам лишения свободы. Наказание он отбывает в колонии строгого режима.
Незадолго до этого, в конце апреля 2021-го, Павлова обвинили в разглашении данных предварительного расследования — за то, что он передал «Ведомостям» копию постановления о привлечении Сафронова в качестве обвиняемого, а также рассказал журналистам некоторые детали дела. «Я не сделал ничего нового, просто сказал, в чем обвиняется мой подзащитный, — говорит адвокат. — Я делал это и в других делах. И никакой реакции со стороны моих процессуальных оппонентов не было».
Сейчас Павлов убежден, что уголовное дело против него было не столько частью «кампании против адвокатов», сколько «зачисткой информационного поля» перед полномасштабным вторжением в Украину.
«Говорит адвокат что-то в суде, заявляет ходатайства, просит оправдать человека — с этим власть справлялась легко, — объясняет он. — А вот если адвокат выходит из зала судебного заседания и рассказывает публике, что там происходило, показывая весь этот абсурд и глупость, — это страшно, это неприятно и некомфортно для власти. Именно из-за этого со мной решили расправиться».
Иван Павлов у Московского городского суда перед слушанием о признании «экстремистскими» структур Алексея Навального. 9 июня 2021 года
Dimitar Dilkoff / AFP / Scanpix / LETA
Следователи и суд фактически лишили Павлова возможности работать. Ему запретили пользоваться интернетом и «средствами связи», общаться с коллегами по правозащитному объединению «Команда 29» (у многих из них тоже прошли обыски) и даже с собственным подзащитным Иваном Сафроновым, которого сделали свидетелем по делу.
Это было только начало. В июле 2021-го «Команда 29» вынужденно прекратила работу — из-за того, что Генпрокуратура связала ее с чешской компанией Spolecnost Svobody Informace, объявленной в РФ «нежелательной» организацией.
Давление на команду Павлова напрямую отразилось на работе других адвокатов. Ольга — адвокат из Петербурга, попросившая «Медузу» об анонимности, — поясняет: «Стало тревожнее. И я понимаю адвокатов, которые пытаются ничего не говорить [публично]». С ней соглашается адвокат Дмитрий Захватов: «Естественно, реакцией людей было включить своего рода самоцензуру, чтобы, как Павлов, не залететь».
В сентябре 2021-го Иван Павлов покинул Россию. Уезжать он не хотел, но желание «сохранить себя и свое место в строю» было сильнее. «Я восхищаюсь поступком Алексея Навального, который вернулся в Россию, Кара-Мурзой, Яшиным. Но они политики. А я не политик, не активист, понимаете? — говорит Павлов. — В тюрьме мы, адвокаты, знаменем не станем, мы станем обузой и будем оттягивать ресурсы от тех людей, которые действительно нуждаются в помощи».
Сейчас Павлов живет в Чехии. В марте 2022-го адвокатская палата Санкт-Петербурга приостановила его адвокатский статус, но он продолжает работу в правозащитном проекте «Первый отдел», который запустили бывшие участники «Команды 29».
«Конечно, если раньше я был таким играющим тренером, то теперь это чисто тренерская работа. Делюсь опытом со своими коллегами, если они нуждаются в том, чтобы получить знания от меня», — рассказывает Павлов.
Большая часть адвокатской работы, продолжает он, кабинетная. Имея доступ к интернету и материалам дела, можно дистанционно готовить жалобы, ходатайства, допросы свидетелей и выстраивать позицию защиты. «Но нужен коллега, который снимет эти материалы дела и отправит тебе. В России у нас много налаженных партнерских отношений с адвокатами, — подчеркивает Павлов. — Если все разъедутся, будет сложно».
Специфика «Первого отдела», а до него — «Команды 29», уверен адвокат, не столько в самом факте работы по делам о госизмене и шпионаже, сколько в умении рассказать о них обществу (и отсутствии страха сделать это).
«Это паллиативная помощь, но еще и большая работа для того, чтобы нужный документ лежал в архиве, — рассуждает адвокат. — Задай вопрос свидетелю, не молчи, заяви ходатайство, обжалуй. Чтобы потом сказать: „Мы заявляли ходатайство, справедливо оно? А почему же вы тогда отказали?“ Эти вопросы мы [потом] будем задавать людям, которые участвуют в безобразии, происходящем сейчас в России. Я уверен, что придет время. Я все-таки оптимист».
На будущее рассчитан и другой проект Ивана Павлова — поддерживающий юристов, которые продолжают работать в России. Подробно говорить о нем Павлов не может из соображений безопасности. «Мы развиваем несколько направлений поддержки адвокатов, делаем мероприятия для них, — рассказывает он. — Чтобы в России остались люди, на основе которых можно было строить новую адвокатуру прекрасной России будущего».
Эта адвокатура, убежден Иван Павлов, должна строиться на трех принципах:
- выборность органов управления («Чтобы руководителей выбирали на совершенно демократических основах, не было порочной системы ротации»);
- открытость этих органов («Чтобы их работа была прозрачной, понятной и подотчетной для адвокатов, которые делают свой выбор. Не было никаких коррупционных схем, которые сейчас процветают»);
- защищенность («Должно быть достаточно законов, которые дают адвокатам гарантии безопасности их деятельности. И корпорация не должна сидеть сложа руки: если какого-то адвоката обижают, можно ведь и забастовку объявить»).
Пока же Павлов остается фигурантом уголовного дела в России. «Сроки расследования продлеваются, что-то делается, но моим адвокатам ничего не говорят, — рассказывает он. — Мало того, когда адвокаты спрашивают, им говорят: „Все это тайна следствия“».
Павлов не исключает, что мог бы уже оказаться в тюрьме, если бы не покинул страну: «Где-нибудь недалеко от Талантова, перестукивались бы с ним через стенку». Самому Дмитрию Талантову в сентябре 2022-го «утяжелили» обвинение. Теперь в деле 62-летнего адвоката пять эпизодов, ему грозит до 15 лет лишения свободы.
В январе 2023-го совет адвокатской палаты Удмуртии, которую Талантов возглавлял больше 20 лет, избрал нового президента — Людмилу Лямину, до этого занимавшую пост первого вице-президента. «Признаюсь, что происшедшее затронуло мои чувства», — написал Талантов коллегам из СИЗО.
Белорусский сценарий
В сентябре 2021 года суд в Минске приговорил адвоката Максима Знака к десяти годам колонии. Знак был юристом штаба кандидата в президенты Виктора Бабарико и входил в координационный совет белорусской оппозиции — его признали виновным в создании «экстремистской группировки» и «заговоре с целью захвата государственной власти неконституционным путем».
Белорусский адвокат Максим Знак в суде. 6 сентября 2021 года
Рамиль Насибулby / БелТА / AP / Scanpix / LETA
После масштабных протестов в Беларуси еще как минимум десять адвокатов стали фигурантами уголовных дел. Сотни были привлечены к дисциплинарной ответственности и лишены адвокатского статуса — например, за антивоенную позицию или «неповиновение» милиции. Согласно данным инициативы «Право на защиту», число адвокатов в Беларуси за последние три года сократилось с 2200 до 1650.
По «белорусскому сценарию» идет и российская адвокатура, опасаются собеседники «Медузы».
«Все смеются над словами Пилипенко по поводу „золотого века адвокатуры“, но если попытаться прочитать между строк, с ним можно согласиться», — говорит московский адвокат Кирилл, попросивший об анонимности. Он предполагает, что бывший глава ФПА на самом деле хотел сказать следующее: «Начнется „белоруссизация“, начнут по-настоящему мочить — и поймете, что было золотым веком, а что — нет».
- Адвоката Марию Бонцлер из Калининграда дважды оштрафовали по статье о «дискредитации» российской армии за то, что она в суде представила позицию подзащитных, также преследуемых по этой статье.
- Адвоката из Краснодара Михаила Беньяша лишили адвокатского статуса сроком на три года из-за двух постов с критикой Минюста РФ.
- Адвоката Николая Кошмана избили у подъезда его дома в Челябинске. Кошману сломали руку и челюсть. Его коллеги считают, что нападение связано с профессиональной деятельностью.
- На Анастасию Руденко — адвоката из Ивановской области — составили протокол о «дискредитации» российской армии. Поводом стали 11 постов в телеграм-канале адвоката, где она рассказывала о своем муже и брате, которых отправили на войну, и родственниках в Украине.
- Адвокатская палата Санкт-Петербурга завела два дисциплинарных дела на адвоката Юрия Новолодского, защищающего художницу Сашу Скочиленко. Новолодскому вменяют в вину, что он критиковал руководство адвокатской палаты и допускал высказывания, «дискредитирующие» адвокатскую деятельность.
- Арестован адвокат Тимур Идалов, сотрудничающий с движением «За права человека». Ему вменяют угрозу применения насилия в отношении представителя власти из-за фразы, сказанной во время судебного разбирательства гособвинителю: «Вы что, комиссар Каттани? Так его расстреляли».
- ФСБ заявила о связи Дарьи Треповой, подозреваемой в убийстве «военкора» Владлена Татарского, со сторонниками Алексея Навального — из-за того, что ее адвокат Даниил Берман раньше представлял интересы оппозиционеров. О давлении Берман рассказал суду, рассматривающему дело Треповой, но его слова остались без внимания.
- Прокурор суда в Кабардино-Балкарии запросил два с половиной года колонии-поселения для адвоката Дианы Ципиновой. В мае 2020-го Ципинова вместе с коллегами приехала в отдел МВД по Урванскому району для защиты задержанного во время работы адвоката Ратмира Жилокова. Полицейские не дали адвокатам помочь Жилокову, кроме того, они затащили Ципинову в здание отдела и заковали ее в наручники, продержав так до приезда сотрудников собственной безопасности МВД. В это время полицейские оскорбляли Ципинову и угрожали ей сексуализированным насилием. Позднее адвокат пыталась привлечь сотрудников к ответственности, но сама стала фигуранткой уголовного дела о применении насилия в отношении полицейского.
В феврале 2022-го, вскоре после начала полномасштабного вторжения России в Украину, на сайте Федеральной палаты адвокатов появились сразу два коллективных обращения — в поддержку «специальной военной операции» (так российские власти называют войну) и с призывом «прекратить военные действия и начать мирные переговоры» (сейчас оба текста недоступны). Юрий Пилипенко подписался под вторым.
А в декабре на посту президента ФПА его сменила Светлана Володина — так решил совет палаты. «Люди, на которых Пилипенко опирался, поддержали СВО, которую не поддержал он, — комментирует Кирилл. — А все те, кого он травил, включая Талантова, выступили против войны» (Юрий Пилипенко отказался от комментариев «Медузе», в ФПА оставили запрос без ответа).
Некоторые адвокаты, несогласные с войной или опасающиеся ужесточения репрессий, вынуждены были уехать из России (точно так же развивалась ситуация и в Беларуси).
«Быть адвокатом-подпевалой или фиктивным адвокатом я не планировал», — говорит «Медузе» Борис. Он получил адвокатский статус в начале 2020 года и работал с правозащитными организациями — «Командой против пыток» и «ОВД-Инфо». В середине 2021-го — после разгрома «Команды 29» и решения властей ликвидировать «Мемориал» — Борис решил, что «осталось недолго».
«Было очевидно, что, если уничтожают гражданское общество, адвокатура как один из главных его институтов тоже будет ликвидирована», — говорит Борис. Готовиться к отъезду он начал зимой 2022 года, но окончательно переехать в другую страну смог только в сентябре, когда в России началась мобилизация.
Какое-то время Борису удавалось работать адвокатом дистанционно, его коллега оставался в Москве и ходил в суды. Чтобы оградить его от дополнительных рисков, Борис брал на себя общение с журналистами. Он же составлял процессуальные документы, консультировал подзащитных и писал заявления в Европейский суд по правам человека. Спустя полгода адвокатская палата приостановила его статус. Тогда Борис нашел работу, «не связанную с адвокатурой или политикой». Быть адвокатом на расстоянии, считает он, «несерьезно».
Работать адвокатом больше не может и Дмитрий Захватов. Он уехал из России в декабре 2022 года из-за «опасений по поводу своей безопасности». Но по-прежнему дает консультации по юридическим вопросам, а тем, кто подвергается политическому преследованию, помогает покинуть страну.
В октябре 2022-го Захватов организовал побег из-под домашнего ареста своей доверительницы, бывшей сотрудницы Первого канала Марины Овсянниковой. Адвокат был на связи и с Алексеем Москалевым, сбежавшим накануне приговора по делу о повторной «дискредитации» российской армии — спустя несколько дней его задержали в Минске.
Дмитрий Захватов и бывшая сотрудница Первого канала Марина Овсянникова в Басманном районном суде Москвы. Август 2022 года
Александр Неменов / AFP / Scanpix / LETA
Захватов уверен, что рассчитывать хоть на какую-то справедливость в российском суде не приходится. «Возможность оказания качественной юридической помощи очень сильно зависит от того, насколько судебная власть независима от органов предварительного следствия, — объясняет он. — Потому что справедливость возникает в споре, где есть независимый арбитр. А когда этот арбитр зависим от исполнительной власти, то места справедливости на таком суде нет. Где нет состязательности, там нет и спора как такового. Одну сторону „суд“ слышит, а вторую — нет».
Его слова подтверждает статистика судебного департамента при Верховном суде РФ: в 2022-м на каждые 300 приговоров приходился лишь один оправдательный. При этом масштаб репрессий в России стремительно увеличивается. По словам основателя «ОВД-Инфо» Григория Охотина, за последний год число дел, в которых участвует правозащитный проект, выросло в два раза.
На конец 2021 года в «юридическом сообществе» «ОВД-Инфо» (в организации не было и нет штатных адвокатов, но правозащитная организация сотрудничает с отдельными защитниками — они и входят в «юридическое сообщество» проекта) состояли больше 300 человек по всей стране. Сейчас их 442, говорит «Медузе» менеджер проекта по работе с юристами Иван Вторушин. Еще 40 после начала войны уехали из России (а один, по данным организации, участвует в боевых действиях в Украине с российской стороны — «ОВД-Инфо» отказалось от работы с ним).
Отъезд адвокатов ощутим, признает московский адвокат Михаил Бирюков. Сам он покидать Россию не планирует, поскольку убежден: оставаться рядом со своими доверителями — его долг.
В схожем ключе рассуждает и адвокат по уголовным делам Ольга из Петербурга: «Моя работа здесь, моя жизнь здесь, моя семья здесь. И это же моя страна! Если пришли какие-то упыри, почему я должна уйти?»
Как и Михаил Бирюков, Ольга помогает людям, которых преследуют по политическим мотивам — например, за высказывания против вторжения. Война, подчеркивает она, несомненно, повлияла на работу адвокатов: «Я уже в судебных процессах начала говорить „так называемая специальная военная операция“, потому что был случай, когда адвокат назвала войну войной во время выступления в суде и ее привлекли к административной ответственности».
По оценке адвоката, каких-то кардинальных изменений в правоохранительной и судебной системах не произошло, но все уже существовавшие проблемы теперь «выкручены на максималку». Если раньше, например, ее доверителю из-за непризнания вины отказывали в свидании с родственниками только в одном из трех случаев, то сейчас так происходит в каждом деле (при этом такая мера в любом случае незаконна).
Сложнее стало и противостоять давлению на подзащитных со стороны оперативников. «[Раньше] просто хватала их за руку: „Да что вы творите?“ — и они еще немного смущались. Теперь не смущаются, — рассказывает Ольга. — Я бы не сказала, что это происходит только по антивоенным делам. Это происходит во всей правоохранительной системе».
Для московского адвоката Кирилла, участвующего в защите политических фигурантов, главным изменением в работе за последний год стала «необходимость проглатывать, что твоему подзащитному могут дать семь-восемь лет за слова».
«Ты пойдешь в апелляцию — ничего не изменится, пойдешь в кассацию — ничего не изменится. Это достаточно тяжело психологически», — говорит адвокат. И признается, что на самом деле ни он, ни многие его коллеги «с этим не справляются».
«Так сложилось, что женщины [адвокаты] оказались более жизнеспособны, — добавляет Кирилл. — Пока мужчины бьются в истериках, они меньше возмущаются, меньше пишут в соцсетях, зато чаще ходят к своим подзащитным в СИЗО, пытаются хоть как-то улучшить положение своих подзащитных».
Иногда, отмечает Ольга, ей кажется, что из профессионального советника по правовым вопросам она «превращается в терапевтическую собаку»: «Симпатичная, как золотой ретривер. Улыбается. От ее присутствия становится немного полегче, но в целом не сильно помогает». Ольга тем не менее тут же добавляет, что именно адвокат дает преследуемому хоть какую-то надежду, связывает его с миром за пределами СИЗО или колонии и оспаривает процессуальные нарушения.
Согласен с этим и Кирилл: «Для человека, которого преследуют в уголовном порядке, даже если он знает, что в конце его ждет смертная казнь, очень важно наличие кого-то, кто приходит с ним поговорить, передать какие-то новости с воли, похлопать по плечу, подбодрить».
В Беларуси, добавляет он, скорее адвоката арестуют, чем он попадет в СИЗО к своему доверителю. «Есть с чем сравнить, — грустно иронизирует Кирилл. — У нас вообще „бриллиантовый век“ по сравнению с тем, что там!»
«В целом надежда пока еще есть, — говорит Ольга. — Знаете, как в анекдоте? Пессимист говорит: „Хуже уже не будет“ — а оптимист: „Да будет, будет“. Пока еще есть куда катиться».
Закрытый режим
В Вашингтоне было раннее утро, когда 17 апреля 2023-го в Москве политику Владимиру Кара-Мурзе вынесли приговор. Адвокат Вадим Прохоров не спал и следил за новостями. «Почувствовал прежде всего возмущение, — вспоминает он. — Мы ожидали, что будет такой чудовищный приговор, но все равно нельзя привыкать ко злу, это неправильно».
Владимир Кара-Мурза для адвоката не просто подзащитный и не только человек, которого он считает «одним из самых светлых людей в России». Это давний друг.
«Я очень надеялся довести [дело] до конца, хотя бы до приговора или даже апелляции», — рассказывает Вадим Прохоров. Ему пришлось уехать, на подготовку к отъезду из России у него было всего «два-три дня». «Я уезжал от угрозы ареста, — говорит адвокат. — Понимаете, когда власти начинают проявлять конкретно к тебе интерес… Когда стучатся в дверь — уже поздно, уже не уйдешь».
Адвокат Вадим Прохоров перед заседанием по делу Владимира Кара-Мурзы. 13 марта 2023 года
Александр Неменов / AFP / Scanpix / LETA
Цепочка событий, которая привела к отъезду Вадима Прохорова, началась с судьи по делу Кара-Мурзы — Сергея Подопригорова.
Именно этот судья, напоминает Прохоров, в ноябре 2008 года отправил под арест юриста компании Firestone Duncan Сергея Магнитского — и затем продлевал ему меру пресечения. После смерти Магнитского в «Матросской Тишине» американские власти включили судью Подопригорова в санкционный список, названный по имени юриста.
«Общеизвестно, что Володя Кара-Мурза был инициатором этого списка и продвигал его, — говорит адвокат Прохоров. — То есть из всех судей нам выбрали именно того, у кого есть личные счеты с Володей».
Адвокату также удалось выяснить, что в 2018 году судья Подопригоров обращался в Министерство финансов США с просьбой снять санкции. Причем текст прошения готовила одна из самых дорогих юридических компаний в мире, британо-австралийская Herbert Smith Freehills.
«Когда на одном из первых заседаний по существу я заявил ему [судье Подопригорову] отвод, он ерзал на стуле, оборачивался то к одному коллеге-судье, то к другому, пытался что-то объяснить. В общем, вел себя достаточно забавно», — вспоминает Прохоров.
Просьбу адвоката суд отклонил — и он рассказал о «конфликте интересов» Подопригорова журналистам. Прохоров делился со СМИ и другими возмутительными деталями происходящего в зале заседания.
Например, однажды прокурор Борис Локтионов продемонстрировал участникам рассмотрения фотографию из фейсбука Владимира Кара-Мурзы — на ней политик снят вместе с Борисом Немцовым, который на что-то указывает пальцем. «Прошу обратить внимание, что Немцов вскидывает руку то ли в нацистском приветствии, то ли это указующий перст», — приводит Прохоров комментарий прокурора.
Эти слова, продолжает адвокат, возмутили Кара-Мурзу — но судья «бросился затыкать ему рот». «Разумеется, я рассказал прессе, что прокурор Локтионов обвинил покойного Немцова в нацизме», — говорит Прохоров.
Уже на следующем заседании Локтионов попросил суд «принять меры» в отношении Прохорова. Во-первых, пояснил прокурор, адвокат его оклеветал. А во-вторых, защитник продолжает общаться с прессой несмотря на то, что процесс по делу Кара-Мурзы проходит в закрытом режиме. Судья Подопригоров с прокурором согласился и пообещал направить частное определение в Минюст РФ для «решения вопроса» об адвокатском статусе Прохорова. А также предложил проверить, не разгласил ли тот данные предварительного следствия или государственную тайну.
«Гостайну» в деле Кара-Мурзы, говорит адвокат, создали искусственно. Политика обвинили в «госизмене» из-за того, что он сотрудничал с зарубежными правозащитными организациями и этим якобы нанес «ущерб» России.
Речь идет о трех выступлениях Кара-Мурзы, объясняет Прохоров: «На Парламентской ассамблее НАТО он говорил о нелегитимности очередных сроков Путина. В Норвежском Хельсинкском комитете — о политических убийствах в России. И наконец, третий эпизод — выступление в Хельсинской комиссии конгресса США по поводу украинских событий».
Доказательством того, что деятельность Кара-Мурзы оказалась вредной для России, продолжает адвокат, стало заключение сотрудников ФСБ. «Там нет конкретики. Никаких чертежей подлодок, самолетов — вообще ничего, — рассказывает Прохоров. — Только то, что эфэсбэшники думают, что Кара-Мурза нанес вред безопасности и интересам страны».
Зато это заключение позволило провести суд в закрытом режиме. «Судья Подопригоров воспринимал это так, что я не имею права раскрывать, что происходит в процессе. Я лично с такой трактовкой не согласен», — говорит адвокат.
Когда рассмотрение дела близилось к концу, вспоминает Вадим Прохоров, он получил еще одну угрозу от судьи. На этот раз тому не понравилось, что адвокат и подсудимый усмехнулись во время допроса свидетелей. Прохоров пересказывает дальнейший диалог так:
— Вы что, считаете, что здесь шапито? — спросил Подопригоров.
— Ну конечно! Вы и превратили этот процесс в шапито, только в грустное шапито.
«Подопригоров окаменел, — вспоминает Прохоров. — И тут же потребовал судебного секретаря внести мои слова в протокол, во-первых, для последующего вынесения им частного определения в адвокатскую палату опять же о моем статусе. И во-вторых, о неуважении к суду».
На следующий день Вадим Прохоров встретился со знакомым политиком (его имя он не называет) — тот рассказал, что адвокатом «интересуется» один из заместителей генерального прокурора России, курирующий дело Кара-Мурзы. Прохоров понял: это предупреждение и после оглашения приговора шанса уехать у него уже может не быть.
Вадим Прохоров проработал адвокатом больше 20 лет. Чем заняться в вынужденной эмиграции в США, он пока не решил.
* * *
После отъезда Прохорова защищать Владимира Кара-Мурзу согласилась Анна Ставицкая (ранее она представляла интересы родственников убитой журналистки Анны Политковской, защищала обвиненных в шпионаже и участвовала в других громких процессах). Об этом изданию «Берег» рассказала Мария Эйсмонт, еще один адвокат политика. От комментариев «Медузе» обе отказались.
«Я не люблю говорить, что я никогда не уеду — мало ли, как жизнь повернется, — говорит Мария Эйсмонт. — Но пока не собираюсь уезжать. По миллиону разных причин, как идеологических так и бытовых. Пока есть возможность работать тут, буду работать, а там — посмотрим».
На приговоре Кара-Мурзе, рассказывает «Медузе» один из журналистов, попросивший об анонимности, Эйсмонт выглядела «слегка уставшей»: «Но у нее сколько подряд дел [в судах]? В понедельник, во вторник — и каждый день».
С начала войны Мария, по словам ее мужа, часто приходит домой за полночь и «совсем забыла о семье». Бывает так, что за один день ей приходится участвовать в трех судебных заседаниях. «Я иногда не могу попасть к врачу, потому что меня [доверители] просят прийти в тюрьму», — говорит Эйсмонт. Количество людей, которым оказывает юридическую помощь, она не считает.
Адвокатом Эйсмонт стала в 2017 году, до этого много лет проработав журналистом. «Я никогда особо не рвалась защищать известных людей, просто так получилось. [Илья] Яшин и Володя [Кара-Мурза] — мои друзья. И я согласилась защищать не столько известных, сколько близких мне лично по духу людей», — рассказывает она.
Эйсмонт добавляет: «Мне часто бывает обидно, что большинство журналистов — как отечественных так и зарубежных — интересуются в основном Навальным, Яшиным, Кара-Мурзой. <…> Я все время призываю СМИ, особенно иностранные, обратить внимание, что есть и другие менее известные люди, которые положили свою свободу и здоровье [за то, чтобы говорить, что думают]».
Один из таких людей, приводит пример Эйсмонт, — директор вагон-ресторана Михаила Симонов. В марте 2023-го его приговорили к семи годам колонии за два комментария о российско-украинской войне. «Но мало кому есть дело до этих людей, — считает адвокат. — А их много».
В последнее время, говорит Эйсмонт в интервью «Черте», у нее нет сомнений, каким будет результат по политическим делам, которыми она занимается. А в разговоре с «Берегом» подчеркивает: «В каждом случае у тебя не дело, а человек. И для каждого человека есть индивидуальный план, что можно сделать, чтобы его жизнь стала лучше. И ты на ежедневной основе это делаешь».
Она приводит пример — дело «девочки из Украины», которую обвиняют по «террористической» статье: «Ее били, пытали током, потом держали в подвале — ждали, пока следы сойдут. Потом отправили в Москву, попутно сказав, что ее родные от нее отреклись».
Еще до того, как войти в дело, адвокат передала в изолятор будущей подзащитной самые необходимые вещи: «прокладки, расческу, крем, лифчики, трусы, кофе, чай, сладости, майки, кофточку просторную, тапочки». «Как для себя выбирала», — говорит она.
Позже, когда Эйсмонт и ее подзащитная впервые встретились в кабинете следователя, на украинке была кофта, присланная адвокатом. «И она призналась: „Когда я получила эту посылку, я расплакалась. Потому что поняла, что кто-то знает, где я. Что кто-то обо мне думает“», — рассказывает Мария Эйсмонт.
Она добавляет: «В тот момент я собой гордилась».
Кристина Сафонова при участии Светланы Рейтер
Кто?
Помимо Федора Плевако, это Петр Александров, Владимир Спасович, Александр Урусов, Николай Карабчевский и другие.
Какие данные есть?
Дмитрий Шабельников пишет, что по численности с московской присяжной адвокатурой могла сравниться только петроградская. В изданном в 1917 году «Списке присяжных поверенных округа Московской судебной палаты и их помощников» — около 1300 присяжных поверенных и около 1750 помощников присяжных поверенных.
Кто?
Например, Юрий Поздеев, Николай Монахов, Владимир Ромм, Семен Ария и Александр Залесский.
Адвокатская палата
Негосударственная некоммерческая организация. Чтобы официально работать в России, адвокат обязан не только подтвердить свою квалификацию, но и стать членом палаты региона, в котором зарегистрирован.
Как это отражено в законе?
В конце 2019-го в законе об адвокатуре появилась норма, которая позволяет главам палат избираться больше чем на два срока, если их полномочия президента подтверждены на ежегодной конференции адвокатов (по общему правилу он избирается членами совета).
Вот несколько тезисов из доклада
1. С конца 1990-х и по 2018 год погибли более 300 адвокатов.
2. Отношение силовиков к адвокатам становится «все более бесцеремонным».
3. Ответственность за незаконное применение насилия часто ложится на самих пострадавших адвокатов.
4. Насилию над адвокатами способствуют и судьи. Они выносят решение об удалении защитников из зала заседания и в большинстве случае согласовывают обыски у адвокатов дома или на работе (нередко это приводит к нарушению адвокатской тайны).
«Команда 29»
Объединение юристов, которое специализировалось на защите обвиняемых в государственной измене. В июле 2021 года «Команда 29» объявила о прекращении деятельности из-за того, что Генпрокуратура отождествляла ее с признанной «нежелательной» чешской компанией Spolecnost Svobody Informace. В «Команде 29» опасались, что следующим шагом властей станет уголовное преследование самих членов организации и ее сторонников.
Какие?
Талантову вменяют три эпизода по статье о распространении «фейков» по мотивам политической ненависти или вражды (пункт «д» части 2 статьи 207.3 УК) и два эпизода по статье о «возбуждении ненависти или вражды» с использованием служебного положения (пункт «б» части 2 статьи 282 УК). Поводом для возбуждения дел снова стали посты в фейсбуке адвоката.
Статья 361 УК Белоруссии
Полное название статьи — «Призывы к действиям, направленным на причинение вреда национальной безопасности Республики Белоруссия». Часть 1 статьи 361 говорит о «публичных призывах к захвату государственной власти, или насильственному изменению конституционного строя… измене государству, или совершению акта терроризма или диверсии, или совершению иных действий», угрожающих национальной безопасности страны. Часть 3 говорит о тех же деяниях, совершенных «с использованием средств массовой информации или глобальной компьютерной сети Интернет».
Что за посты?
В октябре 2022 года Михаил Беньяш прокомментировал в своем телеграм-канале решение Минюста признать его «иноагентом» словами «идиоты из Минюста решили меня самую малость заклеймить». В другом посте Беньяш высказался об «адвокатуре с несменяемыми и никем не выбираемыми президентами, с тайными окладами, сервильными конъюнктурщиками в советах палат».
Какими?
О чем речь?
Адвоката Марию Бонцлер из Калининграда дважды оштрафовали по статье о «дискредитации» российской армии за то, что она в суде представила позицию подзащитных, также преследуемых по этой статье.
Почему столько судей?
Дело Владимира Кара-Мурзы рассматривала тройка судей, Сергей Подопригоров был председательствующим судьей.
Полиневропатия
Состояние, при котором по какой-то причине (список возможных причин большой) повреждаются периферические нервы. В результате человек ощущает онемение, покалывание, боль или другие неприятные ощущения в руках и ногах.
«Открытая Россия»
Российская общественная организация «Открытая Россия» официально не внесена в список «нежелательных». Такой статус имеют Open Russia Civic Movement и OR (Otkrytaya Rossia), связанные с Михаилом Ходорковским. В 2019 году российская «Открытая Россия» объявила о ликвидации, после чего учредили другую структуру с аналогичным названием — но зарегистрировать ее в Минюсте РФ не удалось; в 2021-м ликвидировать пришлось и ее.
Виктор Франкл
Австрийский психиатр и заключенный нацистских концентрационных лагерей Освенцим и Дахау с 1942 по 1945 год. Свой опыт в лагере Франкл описал в книге «Сказать жизни „Да!“: психолог в концлагере».
Дисциплинарная ответственность
В своей работе адвокаты должны опираться на действующее законодательство и принципы профессиональной этики. За их нарушение кодекс профессиональной этики предусматривает следующие наказания: замечание, предупреждение и прекращение статуса адвоката. Привлечь адвоката к ответственности может только совет региональной палаты, в который он входит (за исключением случаев, которые рассматривает Федеральная палата адвокатов).
Как звучит цитата в оригинале?
«Первыми сломались те, кто верил, что скоро все закончится. Потом — те, кто не верил, что это когда-то закончится. Выжили те, кто сфокусировался на своих делах, без ожиданий того, что еще может случиться».
Что это за закон?
По сути, этот закон — дорожная карта для адвокатов. В нем закреплены основные термины и правила, по которым должна осуществляться адвокатская деятельность.
Процесс Синявского и Даниэля
Писатели Андрей Синявский и Юлий Даниэль были арестованы в сентябре 1965 года — из-за того, что передавали свои произведения на Запад и публиковали их там под псевдонимами (авторство писателей установил КГБ). По статье об «антисоветской агитации и пропаганде» Даниэля приговорили к пяти годам лагерей, Синявского — к семи. Решение суда привело к международному скандалу и протестам внутри СССР, положившим начало диссидентскому движению в стране.
Почему мы не называем настоящее имя?
Комментарий или интервью «Медузе» российские власти могут расценить как участие в деятельности «нежелательной» организации. Первое «нарушение» может обернуться штрафом от пяти тысяч до 15 тысяч рублей. Еще за одно «нарушение», допущенное в течение года, может грозить уголовная ответственность — до четырех лет лишения свободы.
Почему?
Например, этот закон сделал адвокатуру настоящим «профессиональным» сообществом, до его принятия адвокатом можно было стать без высшего юридического образования.
Движение «Солидарность»
Общественно-политическое движение, основанное в 2008 году с целью объединить россиян, которые разделяют ценности демократии, прав человека и правового государства, а также критически настроены по отношению к действующей в стране власти. У истоков движения были Борис Немцов, Гарри Каспаров, Илья Яшин и Владимир Буковский.
О чем речь?
Например, одним из итогов протестов стало возвращение губернаторских выборов. Но уже в 2013 году по инициативе Путина, вновь ставшего президентом (вопреки обещаниям и Конституции), в закон внесли поправки, которые позволили заменять всенародные выборы губернатора на голосование в региональном парламенте по нескольким кандидатурам.
Spolecnost Svobody Informace
Основана в 2015 году с целью обеспечения свободного доступа к общественно значимой информации. Президентами организации были старший юрист «Команды 29» Дарья Сухих, а также Иван Павлов. Как сообщала «Медиазона», позднее они доверили представлять свои интересы в организации жительнице Праги Анастасии Молетотовой. Генпрокуратура объявила Spolecnost Svobody Informace «нежелательной» 29 июня 2021 года.
Виктор Бабарико
Бывший руководитель Белгазпромбанка и бывший кандидат в президенты на выборах-2020 (которые закончились массовыми протестами). 6 июля 2021-го Бабарико приговорили к 14 годам лишения свободы. В заключении находится и его сын Эдуард Бабарико. Более двух лет он ожидает суда в минском СИЗО без предъявления окончательного обвинения.
Алексей Москалев
Отец шестиклассницы Маши Москалевой, нарисовавшей в апреле 2022 года на уроке антивоенный рисунок. С девочкой провели беседу сотрудники ФСБ, а на Москалева сначала составили протокол о «дискредитации» армии, а затем завели и уголовное дело о повторной «дискредитации». 28 марта суд в Тульской области приговорил Москалева к двум годам колонии. Москалева на заседании не было: он сбежал из-под домашнего ареста. Его задержали в Беларуси 7 апреля, несколько недель с ним не было связи. Сейчас Москалев находится в СИЗО в Смоленске.
Статья 297 УК
Первая часть статьи говорит об ответственности за оскорбление участников судебного разбирательства и предусматривает наказание в виде штрафа (до 80 тысяч рублей), обязательных работ сроком до 480 часов или до четырех месяцев ареста. Оскорбление судьи, предусмотренное второй частью статьи, наказывается штрафом в размере до 200 тысяч рублей, обязательными работами на срок до 480 часов, исправительными работами на срок до двух лет либо арестом на срок до шести месяцев.
Статья 128.1 УК
Клевета, «содержащаяся в публичном выступлении», наказывается штрафом в размере до одного миллиона рублей, обязательными работами на срок до 240 часов, принудительными работами сроком до двух лет, арестом на срок до двух месяцев либо лишением свободы сроком до двух лет. За клевету, «осуществленную с использованием служебного положения», максимальное наказание — три года лишения свободы.
Статья 310 УК
Наказывается штрафом до 80 тысяч рублей, исправительными работами или арестом на срок до трех месяцев. А также грозит для адвоката лишением статуса.
Статья 283 УК
Наказывается лишением свободы на срок до четырех лет.
Сергей Магнитский
В 2007 году аудитор фонда Hermitage Capital Сергей Магнитский заявил, что раскрыл схему хищения из российского бюджета 5,4 миллиарда рублей, к которому были причастны сотрудники российских правоохранительных органов. Впоследствии юриста арестовали по делу об уклонении от уплаты налогов фондом Hermitage Capital. В 2009-м Магнитский умер в СИЗО «Матросская Тишина» — по официальной версии, от сердечной недостаточности. В 2012-м в США принят «закон Магнитского», вводящий санкции в отношении подозреваемых в причастности к гибели юриста в СИЗО.
«Болотное дело»
6 мая 2012 года в Москве прошел «Марш миллионов» — протестное шествие, закончившееся столкновениями между участниками и полицией. После этого СК возбудил уголовные дела об участии в массовых беспорядках и насилии в отношении представителей власти. Их фигурантами стали более трех десятков человек — гражданские активисты и обычные участники шествия. Журналисты и правозащитники указывали на политическую мотивированность «болотного дела», процессуальные нарушения и предвзятость рассматривающих дело судей. Большая часть фигурантов получила обвинительные приговоры и реальные сроки.
Серьезно?
Да. Инициатива «Право на защиту» сообщила, что в 2022 году в Беларуси привлекли «к взысканиям в виде выговоров» восьмерых адвокатов. Причиной стало то, что они подписали «Обращение белорусских адвокатов и юристов относительно войны в Украине». Руководство Минской городской и областной коллегий посчитало, что таким образом адвокаты «распространили в Интернете недостоверную информацию».
О чем речь?
Кто это?
Адвокаты при окружных судах или судебной палате.
Кодекс судейской этики
Регламентирует то, как обязаны вести себя судьи не только в профессиональной, но и в общественной жизни. Так, например, судья должен «следовать высоким стандартам морали и нравственности», «быть честным» и избегать того, что могло бы «умалить авторитет судебной власти».
Что за статья?
Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, или угроза применения насилия в отношении в представителя власти (и его родственников). Максимальное наказание по первой части статьи — лишение свободы на срок до пяти лет.
Что это?
Общероссийская организация, которая объединяет региональные адвокатские палаты.
Что это за преступление?
Статья 310 УК РФ, предполагает до трех месяцев ареста или до двух лет исправительных работ.
Марина Овсянникова
Овсянникова получила известность в марте 2022-го, когда появилась в эфире Первого канала с антивоенным плакатом. После акции она уволилась с телевидения, уехала из России и стала внештатным корреспондентом немецкого издания Welt. Позднее журналистка вернулась в Москву и продолжила участвовать в антивоенных акциях. Ее дважды штрафовали по статье о «дискредитации» армии; в итоге на нее завели уголовное дело по аналогичной статье. Суд отправил Овсянникову под домашний арест, но она сбежала из России в «одну из европейских стран».
Но это не единственный подобный случай
Адвокат Алексей Калугин много лет сотрудничал с известными правозащитными организациями, в том числе с «ОВД-Инфо». После начала полномасштабной войны Калугин защищал фигурантов «антивоенных дел», но в сентябре 2022 года поддержал «специальную военную операцию» и даже попытался пойти добровольцем на фронт (его не взяли). Тогда адвокат сам поехал в Херсон, чтобы «как-то помочь» пророссийским жителям региона. О своих мотивах Калугин рассказал «Адвокатской улице». «ОВД-Инфо» с ним больше не сотрудничает.
Как «ОВД-Инфо» удалось увеличить свое «юридическое сообщество»?
«В России осталось большое количество людей с активной гражданской позицией. Так как мы обучаем работе с делами за митинги и выступления против войны, то к нам присоединяются и не юристы, которые очень хотят заниматься правозащитой „в поле“ — в судах. Мы активно их учим и даем возможность стажировки с нашими постоянными адвокатами», — рассказали «Медузе» в «ОВД-Инфо», добавив, что поток желающих сотрудничать с проектами с начала войны «только увеличился». Кроме того, к «ОВД-Инфо» присоединилось много юристов из регионов, которые видят рост преследований и «неравнодушны к произволу».
Ad hoc
С латыни — «для данного случая», «специально для этого».
Free Russia Foundation
Основанная в 2014 году организация, которая «поддерживает политическое развитие и экономические реформы, защищает демократии от автократических угроз — в соседних с Россией странах, по всей Европе и во всем мире». В 2019 году фонд объявили в Россией «нежелательной организацией», а в 2021-м Кара-Мурза, по мнению следствия, якобы организовал на деньги фонда ежегодную конференцию в поддержку российских политзаключенных в Центре Сахарова в Москве.