![Юрий Кочетков / EPA / Scanpix / LETA](https://meduza.io/impro/KJ4tpjh41jGkzOtc9CB_mpVrBMbrJauyIAmBtPZNkjQ/resizing_type:fit/width:0/height:0/enlarge:1/quality:80/aHR0cHM6Ly9tZWR1/emEuaW8vaW1hZ2Uv/YXR0YWNobWVudHMv/aW1hZ2VzLzAwNi82/MjkvNzAxL2xhcmdl/L1Y2RHRGeV9WTjhT/a2V2enZPVWRiQWcu/anBn.webp)
Умер художник Билл Виола Три года назад в Пушкинском музее проходила его выставка. Куратор Ольга Шишко рассказала, как он повлиял на видео-арт
В Калифорнии умер американский видеохудожник Билл Виола, ему было 73 года. В 2021 году работы пионера видео-арта показали в в Музее изобразительных искусств имени Пушкина — это была его первая персональная выставка в России. Куратор Ольга Шишко рассказала «Медузе» о том, как публика восприняла этот эксперимент — и о самих работах художника.
Примечание. Впервые этот текст был опубликован в 2021 году после открытия выставки «Путешествие души» в Пушкинском музее.
Билл Виола — один из пионеров видеоарта. В 1970-е он закончил Сиракузский университет, где изучал в том числе медиаискусство. В начале карьеры Виола был настроен радикально — и отвергал классическое искусство. В видеоработах он использовал съемки самого себя, исследовал ощущения и пограничные состояния человека. В те годы он познакомился с Дэвидом Тюдором и глубоко заинтересовался экспериментальной музыкой — с тех пор часто сам создает аудиосопровождение к своим видеоработам.
В 1990-х Виола обратился к живописной практике и начал изучать работы старых мастеров. Постепенно его видеоискусство приобрело черты маньеризма и барокко, в них появились прямые отсылки к классическим шедеврам. В этот период он больше не снимал себя, а сосредоточился на эмоциях своих моделей и много снимал природные стихии и ландшафты.
К 2000-м годам Билл Виола нашел свой фирменный стиль: стал снимать свои работы камерой с высокой частотой кадров и замедлять ход получившегося видео, позволяя зрителю рассмотреть его во всех нюансах.
Ольга Шишко
Пресс-служба Пушкинского музея
— Как готовилась выставка Билла Виолы в Пушкинском музее, как вы создавали ее концепцию?
— В 2017 году я была в Италии на открытии выставки Билла Виолы «Электрический ренессанс» в Палаццо Строцци. Концепция этой флорентийской выставки заключалась в сопоставлении видеоработ Виолы с живописью старых мастеров, которые его вдохновляли. Картина флорентийского мастера XVI века Якопо Понтормо «Встреча Марии и Елизаветы» перекликалась с «Приветствием» Виолы. «Мужчина в поисках бессмертия / Женщина в поисках вечности» у Билла Виолы экспонировалась рядом с «Адамом и Евой» Кранаха. Андреа ди Бартоло и его «Святая Екатерина Сиенская с четырьмя благословленными доминиканцами» соседствовала с «Комнатой Катерины» Билла Виолы, которая сегодня выставлена у нас [в Пушкинском].
Для Италии это был идеальный вариант, потому что там зрители выросли на образцах старого итальянского искусства. И главное — эти работы, вдохновившие художника, были под боком. Нам же нужно было придумать концепцию выставки без прямых противопоставлений, выставку, понятную людям разных возрастов и с разным образованием.
Был вариант пойти по другому пути: показать его ранние радикальные работы. Например, «Обратное телевидение — портреты зрителей». Такую концепцию оценили бы профессионалы — это была бы экспозиция работ художника, еще не попавшего под обаяние истории искусств.
Обратное телевидение – портреты зрителей
В 1984 году на одном из американских телеканалов на протяжении двух недель во время рекламных пауз транслировалось необычное видео: на экране появлялось изображение человека в интерьере квартиры, который сидел и смотрел в экран, прямо на телезрителя. Создавалось впечатление, что открылся портал, и телезритель видит такого же как и он американца, который в этот момент смотрит телевизор в своей квартире.
Для своего видеопроекта «Обратное телевидение — портреты зрителей» Билл Виола снял 44 человека от 16 до 93 лет, он просил их сидеть перед камерой как перед телевизором. Странный сюжет выходил каждый час и транслировался по 30 секунд в полной тишине.
REMEDIA2010
Можно было придумать варианты с его «комнатами-инсталляциями» — это моя любимая тема у Билла Виолы. Он говорил об этой идее так: «Я понял, что изображения зарождались как архитектурная пространственная форма, истоки которой можно найти в египетских гробницах и на стенах пещер эпохи палеолита; они же прочитываются и в традиции живописи в интерьере. После этого я больше не мог воспринимать музейные экспозиции. Во Флоренции я осознал: раньше все было инсталляцией, которая учитывала наличие звука тоже. […] Изображения лишь добавляли нематериальное „ментальное“ измерение к строго очерченному конкретному пространству комнаты». Кроме «Комнаты Катерины», у него есть «Комната святого Иоанна Креста», «Сон разума» и другие.
Но в пространстве Пушкинского музея не было возможности это [выставку «комнат-инсталляций»] осуществить. Хотя нашей комнатой, иммерсивной, погружающей зрителя в пространство движущегося изображения, звука, архитектурных элементов и света, стал Белый зал, — он предстает как трехнефная базилика с вписанной в нее серией «Тристан и Изольда». В получившемся «алтаре» мы разместили [на одном экране, одну за другой] две работы — «Огненную женщину» и «Вознесение Тристана». Это смысловой центр нашей выставки.
Архитектор студии Билла Виолы идеально спроектировал размер экрана, создав оптическую иллюзию — поднимаясь по лестнице в Белый зал, мы видим портал, который то заливается водой, то вспыхивает огнем. Если стоять на другой стороне колоннады, то через открытые двери Белого зала это реально выглядит как портал в другое измерение.
«Огненная женщина» и «Вознесение Тристана»
Эти работы — часть масштабного четырехчасового видеополотна «Тристан и Изольда», снятого Биллом Виолой по либретто Вагнера как видеосопровождение одноименной оперы. Создана по заказу режиссера Питера Селларса, ставившего оперу в парижской Опере Бастилии. Представление повторяли в разных странах и с разными оркестрами — например, в 2004 году в Лос-Анджелесе (дирижер Эсса Пекка Салонен), а в 2008 году в Санкт-Петербурге, в Мариинском театре с оркестром под управлением Валерия Гергиева.
Arte Ahora
Звук очень важен в его работах. Билл Виола — друг Джона Кейджа. Он также работал вместе с Дэвидом Тюдором и входил в группу электронной музыки «Тропический лес», создавал звуковые ландшафты. В Белом зале не играет Вагнер [для оперы которого были сняты «Огненная женщина» и «Вознесение Тристана»], но там есть саунд-инсталляция самого Билла Виолы. Ему нужно, чтобы мы не только смотрели, но и слушали.
Работы из серии «Тристан и Изольда» — о самой сильной человеческой эмоции — любви такой страстной, что она ведет героев к смерти. Звуковой ряд еще сильнее подчеркивает переживание и превращает изображение в чистую энергию. Такого эффекта Виола добился и в своей ранней работе «Гимн» (1983), которая строилась на многократно замедленных криках девочки. Ее изображение на фоне сводчатого зала станции, напоминающего церковный свод, вспомнилось нам с Кирой Перов, когда мы в первый раз подумали, где разместить «Огненную женщину». Звук распространяется в пространстве зала — это место медитации, созерцания и, пожалуй, даже откровения.
— На выставке фрагменты из «Тристана и Изольды» выглядят так: сначала женщина долго идет на фоне яркой огненной стены. Потом — мужчина возносится под струями воды. Как вы это трактуете?
— Может быть, огненная женщина — это образ, который является перед смертью. А может быть — это огненная страсть, любовь, вечная история Тристана и Изольды, она же история Ромео и Джульетты, которые умирают на одном одре. В древней мистике, к которой Виола относится с глубоким почтением, пламя, как в «Огненной женщине», и вода, как в «Вознесении Тристана», были символами всепоглощающей любви. В ней прежнее «я» человека растворяется.
В работах Виолы нет спецэффектов, и это важно донести до аудитории. Он постоянно исследует возможности технологий в видео. Он протестировал все возможные модификации оборудования: портапак, аудио- и видеосинтезаторы, инфракрасные камеры, военные камеры видеонаблюдения для ночных съемок в пустыне, телескопические миниатюрные камеры для исследования недоступных зон, устройства для съемок под водой, цифровые камеры и так далее. Его творчество развивалось вместе с усовершенствованием технологий, он сам постоянно говорит: «Видео и я выросли вместе». По мере совершенствования оборудования он видел, что его работы приближаются к тому виду, в котором он их задумывал.
Мне кажется, что молодой аудитории важно прочувствовать, что технология — это его соавтор. Все показанные стихии — настоящие [а не смоделированные на компьютере]. Женщина-каскадер снималась в огнеупорном костюме, потому что от стены огня поднимался невыносимый жар, — и все это в специально оборудованном павильоне у режиссера Джорджа Лукаса. Перед тем как снимать, Виола делает огромные зарисовки, я его обожаю еще и как рисовальщика.
— Почему на выставке нет ранних работ художника, сделанных до 2000 года?
— Мне очень хотелось показать более ранние работы, например «Нантский триптих».
«Нантский триптих»
Работа Билла Виолы 1992 года. Транслируется на трех горизонтальных экранах. На первом — откровенно и физиологично показаны роды. На втором — человеческая фигура зависла в воде. На третьем экране — крупное изображение умирающей на больничной кровати матери Билла — Уинн Ли Виолы.
Видео длится полчаса и заканчивается тем, что на одном из экранов ребенок появляется на свет, а на другом мать художника умирает.
Мы скрыли это изображение, оно может шокировать. На нем показаны роды младенца и умирающий человек
G. Mach
Но сам Билл Виола сказал, что только в 2000-м технологии доросли до его идей. Например, к тому моменту он давно хотел создать видеоизображение в виде алтарной картины, но старые экраны позволяли рассмотреть изображение на экране только под определенным углом — сбоку их было уже не видно. К тому же старая плазма не была тонкой и не могла дать это «ощущение алтарности».
В 1978 году Виола снимал в Тунисе видео, на котором запечатлел миражи пустыни. Эту идею он воплотил позже в современной работе «Встреча» 2012 года, которую снимал уже в Калифорнии на засохшем озере. В работе 1978 года изображение еще слишком плохое — можно только догадываться, что за мираж там возникает. А в современных видео Виола наконец-то в полной мере воплотил свой замысел: мы четко видим этот мираж, как озеро вдруг обретает реальные черты и разливается на экране.
— Как публика Пушкинского музея приняла эту выставку?
— Я начала делать выставки видеоарта много лет назад. В 2000 году мы с мужем, художником Алексеем Исаевым, создали «Медиа Форум» в рамках Московского международного кинофестиваля — это была программа на стыке видеоарта и кинематографа. Но в 2012-м мы перенесли свои поиски в музейную среду, где можно было создавать полиэкранные звуковые инсталляции — в галереи Московского музея современного искусства, Фонда культуры «Екатерина» и «Гараж».
Выставка Билла Виолы стала вызовом — ведь это первая персональная выставка видеохудожника в классическом российском музее. Как он достучится до публики очень разной, разновозрастной? Мы не ожидали такого успеха. Билетов нет. На выставке полно молодежи. Им близки определения, на которых основывается искусство Виолы — «slow motion» и «slow living», — это позиция сегодняшнего дня, замедление в проживании момента. Все является потоком — и мы в потоке. Виола нам показывает невидимое, он полностью фокусируются на эмоциях, детально их воспроизводит — например, в «Квинтете изумленных». Эмоции героев приходят и уходят настолько плавно, что трудно сказать, где начинается одна и заканчивается другая. Отношения между фигурами становятся текучими и изменчивыми.
Вселенная Виолы такая же сложная, как у Тинторетто, она у него бушует, открывается новыми гранями, как в серии «Миражи», или может бурлить, как в «Мучениках», когда люди сопротивляются стихии. Он показывает, что не войны, а сама природа может быть главным противником человека. И мне кажется, вот сейчас все эти ощущения очень близки молодым. Огромную роль в этом понимании сыграла пандемия.
Билл Виола с 1972 года рассказывает эту длинную историю, и она сейчас все актуальнее становится. Поэтому я рада, что мы ее открыли не два года назад и даже не в июле — ее время настало именно сейчас.
— Действительно, выставку Билла Виолы в Москве анонсировали несколько раз за последние годы — и всегда что-то мешало ее открытию.
— Конечно, главная сложность — это пандемия. Если бы Кира Перов — супруга и продюсер художника — знала, что она не сможет приехать хотя бы за неделю до выставки и лично руководить процессом, она бы делать ее не стала, для нее это было очень важно. Весь контроль, выравнивание цвета, звука, света происходил по зуму. Если бы мы задумали выставку c классическими работами, мы ее бы не открыли — картины бы просто не довезли. А то, что все работы, представленные на нашей выставке, по «облакам» переехали к нам, еще одно подтверждение новой реальности. Эта выставка говорит еще очень много о новом мире — о том, что медиаискусство, хоть и существует в облачных хранилищах, оно реально, оно совершенно музейное.
Недавно мы, например, делали проект «100 способов прожить минуту», первый музейный цифровой кинотеатр видеоарта в России. Но Билл Виола не дает показывать свои работы по интернету — только ранние произведения 1970-х годов. Человек, который приходит сегодня на выставку, понимает, почему эти работы могут экспонироваться только в выставочном пространстве. Ты должен быть с ними один на один, ты должен находиться внутри самой инсталляции, которая олицетворяет стихии и воздействует на тебя на определенных частотах. Вот эту рябь иного мира, иной стихии, может быть загробной жизни, энергетического поля, ауры, которую мы видим в работах серии «Трансфигурации», никакой компьютерной экран просто не передаст.
«Self Portrait, Submerged» by Bill Viola (из серии, которая выставляется и в Пушкинском)
Terrell Sandefur
— Как вы объясняли зрителям, привыкшим к классической живописи, как воспринимать видеоарт?
— Знаете, тут недавно слышала разговор. Стою в гардеробе, снимаю пальто, а гардеробщицы не знают, что я куратор, и они между собой говорят: «Ой, там такое показывает! Там прямо живопись, но она движется!» А вторая: «Да ты что! Я тоже побегу гляну». — «Не-не, ты не беги, там очень долго надо смотреть, а то ты ничего не поймешь. Понимаешь, там что-то происходит такое во времени и с пространством». Это круто, ведь самые главные основы видеоарта — изменение пространства и времени в движении. Эта случайная неподготовленная зрительница все схватила, поняла, что долго надо смотреть, поняла, что это очень похоже на живопись. И сам Виола говорит о времени как о материале видео, а о мысли — как о функции времени: «Если свет — базисный материал живописца или фотографа, то длительность — materia prima кино- и видеоискусств, основанных на времени. Длительность для сознания — то же, что свет для глаза».
Интерес огромен, я вижу публику разного возраста. Мы не можем увеличить количество билетов, даже если бы ковида не было, мы бы все равно ограничивали их количество — все-таки перед одной работой не должна стоять толпа. Были вначале претензии, что не хватает скамеек, чтобы сидеть — мы разбросали подушки в Белом зале, теперь там прямо медитируют, особенно молодежь — на этих подушках и сидят, и лежат. Работы идут от 6 до 15 минут, и чтобы посмотреть выставку, надо три часа.
Вопросов от зрителей очень много — им интересно, что он делает с технологиями, что там нет ни одного спецэффекта и это все вживую, каскадеры работают, перформеры, он только пользуется скоростной камерой 300 кадров в секунду, а потом растягивает, замедляет изображение. У него нет ни одной монтажной склейки, и мы реально видим эту человеческую аффектацию. Если у Бернини в скульптуре Святой Терезы она в камне достигнута, то в видео это сделать сложнее.
Боюсь сглазить, до конца мая [когда закроется выставка] все-таки достаточно времени, и мне ужасно хочется, чтобы билеты были распроданы, а мы бы все продлевали и продлевали часы работы — до трех ночи, до пяти… Хотя, конечно, понимаю, что это невозможно, потому что люди в музее и так перерабатывают.
— Да, чтобы просмотреть выставку Виолы, нужно гораздо больше времени, чем на осмотр классической выставки. На какую работу лично вы советуете обратить особое внимание?
— Это ужасно сложный вопрос, я люблю многие работы. Идут люди и говорят: «А у нас только час, у нас нет трех часов. Что делать?» Конечно, у «Тристана и Изольды» все зависают. Тут что хочешь говори, нельзя не остановиться или не присесть около «Огненной женщины» и «Вознесения Тристана», которые идут на главном, «алтарном» месте. На них нельзя закрыть глаза.
Но я очень люблю работу «Вознесение Изольды», у нее есть второе название — «Форма света в пространстве после смерти», она смотрится на маленькой панели как живописная миниатюра, но необыкновенной красоты — она светится изнутри. И напротив нее висит работа «Обращаясь в свет», где два тела — мужчины и женщины — как бы в невесомости зависли в воде и тоже переливаются, трансформируются, наполняются светом — это оргазм и секс без секса и без оргазма. Это, мне кажется, одна из самых сексуальных картин, которые я видела. «Комната Катерины» — это внутренний пейзаж человеческого бытия, который мы сейчас увидели во время карантина.
Можно взять по одной работе из каждой серии — но обязательно стоит их досмотреть. Необходимо пронаблюдать за полной трансфигурацией, чтобы понять, что художник делает с пространством, с людьми, с эмоциями, со стихиями.
— Серия «Мученики», герои которой связаны и страдают под пытками четырех стихий, действительно часть убранства Собора Святого Павла?
— Да, эту работу заказало английское правительство. Виола очень переживал, он долго думал, как лучше воплотить этот замысел. И когда работа была готова и заняла место в соборе, церковники сразу заметили эффект — по их словам, появилось очень много молодой аудитории.
Виола строит свое художественное высказывание вокруг первоначального значения древнегреческого слова «martyr» [«мученик»], которое значит «свидетель»: по его словам, средства массовой информации превращают нас в пассивных свидетелей чужих страданий. Вновь, как в «Обратном телевидении», Виола пытается обратить наш взгляд на самих себя, остановиться в потоке современной жизни, выдержать испытания и совершить путешествие внутрь, к своей душе.
texmex0303
Хочется вспомнить другой его проект — «Океан без берегов», в котором современное искусство в стенах церкви предлагает людям какую-то другую сакральность — сакральность современного человека.
Билл Виола хочет дать людям освобождение от страха смерти и веру, потому что ему самому тоже часто бывало страшно. Это художник очень тонкий, нежный, сопереживающий. Его состояние после смерти матери [в 1992 году] было очень тяжелым. Он вспоминал, что тогда огромное впечатление на него произвело искусство Возрождения. Я понимаю, почему всех тронула эта работа — «Океан без берегов». Все в этой церкви почувствовали, что каждого ждет этот переход — и Билл Виола по-своему его пытается облегчить, показать, что это не страшно.
— Какое у него отношение к религии?
— Виола изучал и осмыслял религии, духовные практики и ритуалы разных стран, он настоящий интеллектуал. Но эти знания обращены не к разуму зрителя, а к его чувствам. Они с Кирой 18 месяцев жили в Японии, учились у мастера дзен и художника Дайена Танака, который остается учителем Виолы на протяжении всей жизни.
— Билл Виола занимается видеоартом 40 лет, как за это время менялся фокус его внимания?
— Он постоянно стремился найти средства выражения, которых еще не было в руках у других художников. Он начал соединять аналоговые и цифровые видеоустройства, чередовать их. Так он добивается невероятных эффектов, иногда даже не понимаешь, что в «Огненной женщине» происходит со стихиями — то ли огонь в воде начинает отражаться, то ли вода в огне. Это потрясающее зрелище.
Или вот в «Трансфигурациях» он снимает и камерой слежения, и HD-камерой, как герои картин проходят через водяную завесу. Камера слежения как раз дает эффект зыбкости, нереальности мира за этой завесой. Но герой шагает через воду и будто перевоплощается — мы видим его новое рождение, он уже в цвете, не размытый мираж, а рельефное тело. Это происходит за три минуты. Я не знаю, какими словами здесь пользоваться, но ты чувствуешь, что у него какие-то разные энергетические поля наполняют эту одну работу.
— Как сейчас развивается мировой видеоарт?
— Я больше не мыслю таким понятием, как видеоарт. Для меня это история движущегося изображения, а она начинается с начала ХХ века. Первые движущиеся картины — это супрематизм Малевича. Ему просто не хотелось брать кинокамеру в руки, и он к Рихтеру поехал в Германию, чтобы тот из его супрематических картин создал движущийся коллаж. Он кричал: «Не давайте режиссерам камеры — давайте только художникам». И все эксперименты Ман Рэя и Марселя Дюшана — это та же история движущегося изображения. Когда видео наступало на телевидение, Маршалл Маклюэн писал: «Художники, возьмите телевидение и сделайте его своим вторым музеем!» Американская видеохудожница Ив Суссман, например, сделала работу «89 секунд в Алькасаре» по «Менинам» Веласкеса, где она прямо доказывает, что если бы у Веласкеса был фотоаппарат, то он был бы первый фотограф.
Не знаю, куда пойдет дальше искусство движущегося изображения. Видеоарт — это эксперимент, и он всегда интеллектуально чуть впереди остального искусства.
«Медуза»
Белый зал Пушкинского музея
Один из трех выставочных залов второго этажа. С него, чаще всего, начинается осмотр экспозиций временных выставок.
Неф
В архитектуре — вытянутое помещение, часть интерьера (обычно в базиликах), ограниченное с одной или с обеих сторон рядом колонн или столбов, отделяющих его от соседних нефов.
Джон Кейдж
Американский композитор, философ, поэт, музыковед, художник. Одна из ведущих фигур послевоенного авангарда и один из самых влиятельных американских композиторов ХХ века. Кейдж известен прежде всего трехчастной композицией «4′33″» 1952 года, во время исполнения которой не играется ни один звук.
Дэвид Тюдор
Американский авангардный пианист, исполнитель произведений Джона Кейджа. Он первым исполнил «4′33″»: пианист ставил ноты, перелистывал их, открывал и закрывал крышку рояля, но не производил ни единого звука.
Кира Перов
Жена Билла Виолы и постоянный куратор его выставок.
Портапак
Портативная аналоговая видеокамера, работающая на батарейках. Вышла на рынок в 1967 году.
Кто в них участвовал
Эйя-Лииза Ахтила, Питер Гринуэй, Айзек Джулиан, Збигнев Рыбчинский, Ив Суссман, Фиона Тан, Харун Фароки, Омер Фаст, Ян Фудун, Гари Хилл, Йеспер Юст.
Тинторетто
Живописец венецианской школы позднего Ренессанса.
Кто в нем участвовал
Шелли Сильвер, Джулиан Розефельдт, Кен Джейкобс, Дмитрий Крымов и другие.